Главная страница
Синтаксис Любви
А.Ю.Афанасьев
Книга
Альтернативные описания
Филия

В корне отлична от «эроса», опирающегося на притяжение по принципу противоположностей, «система любви», получившая название «филии», - опирающаяся на притяжение по принципу сходства. О «филии» отчасти уже шла речь в предыдущей главе. Ведь то, что прежде называлось «полуэросом», с тем же правом могло носить звание «полуфилии», потому что в данной комбинации перекрестье с Первой функции на Третью сопровождается тождеством Вторых и Четвертых функций. Однако, так как при «полуэросе» перекрестье играет решающую роль, а тождество - роль подсобную, смягчающую внутренние противоречия, то по праву «филией» следует считать такую комбинацию психотипов, где тождество функции полное.

Очень подозреваю, что приведенные в начале «Синтаксиса любви» слова Куприна: «Хорошая жена как разношенный сапог, ее не чувствуешь,» - связана как раз с «филией». Равно как и слова древнего римлянина о красивом новом башмаке, невидимо жмущем ногу его носителя - явный «эрос».

В отличие от «эроса», любовь-«филия» не начинается со слов; «Это - он (она)!» Хотя взаимная симпатия между людьми с одинаковым порядком функций возникает сразу и бесповоротно. Обычно «тождики» (люди одного психотипа) угадывают поначалу друг в друге родство по первым двум функциям, и лишь позднее, по мере взаимного сближения выясняется полное тождество психологией, ценностей, установок и т.п.

Момент, когда тождество порядка функций окончательно прояснилось, обычно становится точкой отсчета нарождающегося романа. Полное совпадение принципов, ценностей, установок делается стартером любви-«филии», плодит надежды, которым также не суждено сбыться. Однако у иллюзий, пробужденных «филией», своя, отличная от логики иллюзий «эроса», логика. Если при «эросе» индивидуум, увидев избыток посторонней Первой функции, понапрасну мечтает заполнить этим избытком «щербину» своей Третьей функции, то при «филии» партнеры исходят из мысли, что простое сложение их равно ущербных личностей, путем чисто количественного приращения взамен качественного, так же в состоянии облегчить их участь, эффективно оградить уязвимую сторону натуры.

Однако, как известно, умножение единицы на единицу дает в результате единицу же, не более. Поэтому иллюзии и при «филии» так и остаются иллюзиями. Конечно, никто так не посочувствует супругу с 3-й Логикой, если в его адрес будет произнесено “дурак”, как супруга с той же 3-й Логикой, но ответить «сам - дурак!» и уверенно доказать это обидчику, она не в состоянии. Одним словом, «филия» не только не способствует внутреннему росту, но и защиты настоящей не дает. Жаль, выясняется это обстоятельство обычно слишком поздно.

Вместе с тем неверно было бы думать, что «филия» совсем бесплодна и страсть ее питается одними заблуждениями. Тождество процессионных функций, Второй и Третьей (положение результативных функций не играет здесь существенной роли), привносит в данную «систему любви» нечто оригинальное и нужное обеим сторонам.

Дело в том, что тождество процессионных функций на первых порах создает видимость бурного процесса, т.е. именно того, в чем партнеры более всего нуждаются. Чем не повод для эйфории? Однако на самом деле между супругами осуществляется не процесс, а обмен: Вторые функции обмениваются опытом, добытым сильной стороной натуры, Третьи функции делятся слабостями. И такой обмен при всех условиях не назовешь бесполезным. Партнеры сносят в одно место все добытое, все чем хочется поделиться, перемножают оба вклада друг на друга и делят сумму пополам. В результате обе стороны оказываются в выигрыше.

Однако есть у «филии» и свои негативные стороны. Человек, вообще склонный объективизировать свои крайне субъективные представления, обретя при «филии» родственную себе душу, еще более утверждается в своей мнимой правоте. Поэтому сильного своим стопроцентным приращением человека труднее убедить в праве на существование иных, отличных точек зрения, нежели одинокого. Особенно плохо сказывается обмен при «филии» на Третьих функциях, ведь, как ни крути, обмениваются они не силой, а слабостью и в данном случае рана по Третьим функциям скорее углубляется, нежели заживляется: скептики с 3-й Логикой делаются еще большими скептиками, чем были, ханжи с 3-й Физикой - еще большими ханжами и т.п. Причем, без взаимного травмирования дело здесь тоже не обходится, тождество комплексов у партнеров удобно и мучительно, как удобно и мучительно совместное проживание двух Наполеонов в одном сумасшедшем доме.

Наконец, ахиллесовой пятой всякой «филии» представляется то обстоятельство, что обмен при ней - явление достаточно кратковременное. Когда же обмен закончен, люди, не ощущая друг в друге ничего, что хотя бы отдаленно напоминало инаковость, просто теряют взаимный интерес. Они смотрятся друг в друга, как в зеркало, заранее зная все достоинства и недостатки отражения, зная, что стоит сделать движение, как отражение точно повторит его. Брак при «филии» - копия отношений сиамских близнецов, где противоположные стороны так связаны и сходны, что плохо чувствуют друг друга, однако и не травмируют. Тождикам вместе, может быть, не слишком интересно, но зато удобно. Поэтому индивидуумам, уставшим от жизни, ждущим от брака лишь покоя, я бы посоветовал поискать себе пару среди тождиков, спокойней брака, чем при «филии», просто не бывает.


Хотя и здесь требуется оговорка, что долгосрочный покой обеспечивает «филия» лишь при тождестве 2-й и 4-й Воли. Сложнее складываются отношения при тождестве 1-й и 3-й Воли.

Не надо быть пророком, чтобы предсказать нестроение в жизни «мещанской филии». Здравый смысл сам подсказывает, что «мещанин» - человек, изначально находящийся в разладе с самим собой, менее всего способен обрести мир в паре с себе подобным. Конечно, можно предположить, что существует нечто, выкупающее такого рода близость, хотя бы в силу тождества психик. Однако ясно одно: обидчивые, мнительные, злые на себя и на мир обладатели 3-й Воли менее, чем кто-либо, могут, готовы и жаждут, без ужаса и неприязни смотреться в то зеркало, что подставляет им «филия».

Особенно болезненно при тождестве 3-х Воль решается вопрос о власти. Борьба за власть в семьях «мещан» напоминает драку лысых из-за расчески. Гигантская жажда повелевать сочетается у 3-й Воли с пропорциональной ей неуверенностью в себе и безответственностью, поэтому отношения принимают форму хронической, мелкой и ни к чему не обязывающей фронды, где ни одна из воюющих сторон, несмотря на ожесточенную борьбу, не в состоянии и в глубине души не хочет победить.

Отношения людей при тождестве 3-х Воль вообще представляет собой горькую, странную и смешную картину. Она напоминает картину аквариума, в который запустили двух самцов колюшки. Эти рыбки замечательны тем, что, заняв одну из сторон, начинают проверять противника, как у нас говорят, на вшивость, попеременно загоняя друг друга в угол. Взаимное преследование у колюшки - процесс долгий, но, в конце концов, намерившись силами, они приходят к консенсусу, устанавливая между собой незримую и не всегда равноправную границу, которую затем ни одна из сторон уже не нарушает.

Очень похоже, только с обратной динамикой, складываются отношения при тождестве 3-х Воль. Граница властных функций между «мещанами» устанавливается сразу, ее определяет рейтинг обоих супругов, скрупулезно подсчитанный задолго до свадьбы. На рейтинг партнеров у 3-й Воли влияет великое множество факторов: пол, происхождение, возраст, внешность, образование, достаток, профессия, навыки и еще много всего, что вообще недоступно глазу человека с иным порядком функций.

Итак, граница при «мещанской филии» устанавливается сразу. История же дальнейших отношений представляет собой историю обоюдных поползновений эту границу нарушить. Обычно первым пытается передвинуть в свою пользу границу властных функций мужчина. Обнаружив, к своему удовольствию и удивлению, что сопротивление ему весьма робко, мужчина, себе на голову, обычно пытается развить успех, не зная, что он при этом не побеждает, а просто сжимает пружину. Дело кончается тем, что загнанная в угол жена не выдерживает, показывает зубы и кидается в контратаку. Поскольку агрессор сам крепостью духа не отличается, то контратака ей вполне удается. Более того, почувствовав слабость супруга, жена соблазняется честолюбивой мыслью не только вернуть отнятое, но и поживиться за чужой счет. Поэтому, следуя этой мысли, она гонит его дальше определенной заранее черты и на плечах противника врывается в его зону властных функций. Тут уже загнанный в угол супруг, чтобы не превратиться окончательно в подкаблучника и тряпку, сбирается с духом, показывает зубы и начинает успешную контратаку... И так без конца.

Если к сказанному добавить, что время постоянно вносит коррективы в рейтинг супругов, то сложность, бесконечность и бесперспективность борьбы при тождестве 3-х Воль проявится с предельной ясностью.

Хочется обратить особое внимание на то, что тождество 3-х Воль осложняет жизнь не только по линии «мужья-жены», но и по линии «отцы-дети». Как уже говорилось, дети зачастую в точности наследуют психотипы своих родителей, а это обстоятельство, в свою очередь, способно серьезно повлиять на направление «мещанских» битв. В отличие от супружеских баталий, специфика борьбы на детско-отеческом фронте при 3-й Воле заключается в том, что родитель, чаще насилуемый своим партнером, нежели насилующий, склонен компенсировать слабость своей позиции за счет ребенка, отыгрываясь на нем и самоутверждаясь. Что родителю вполне удается, но до поры до времени.

Произвол над ребенком удается родителю по двум причинам: благодаря лукавой природной покладистости ребенка и признанию обеими сторонами реальности семейной иерархии. Однако здесь я должен предупредить: произвол над ребенком с 3-й Волей всегда имеет определенную временную границу, помыкать собой он разрешает лишь до конкретного момента: до совершеннолетия или до достижения экономической независимости. С этой минуты недавний ангелочек, пластилиновое дитя, делается наглым, неуправляемым, постоянно фрондирующим бесом. У ребенка-«мещанина» в данном случае происходит взрыв-выброс подавляемой прежде воли, и сила взрыва бывает пропорциональна накопленным за годы вынужденной покорности мнимым и реальным обидам. Поэтому родители с 3-й Волей должны, коль не в состоянии уважать ребенка и признавать его равным себе, быть во всяком случае готовы, что с совершеннолетием ребенка их ожидает неожиданный и всесокрушающий бунт.

Есть серьезные основания подозревать, что описанное выше происходило в семье Достоевских. Все трое (он-она-сын) были «пушкины», поэтому история отношений в этом треугольнике могла бы подтвердить, опровергнуть или дополнить сказанное выше о «мещанской филии». Но в том-то и состоит специфика психики 3-й Воли, что она скрытна, поэтому после смерти Достоевского Анна Григорьевна подвергла тотальной чистке все, указывающее на облачность отношений в семье, а сын, по воспоминаниям Паустовского, просто замкнул уста и до конца дней просто отказывался говорить о родителях.

Не лучше дело обстоит при тождестве 3-х Физик. Знаю одну пару «недотрог», очаровательных, милых людей, давно разорвавших свои брачные узы. В центре конфликта в этом случае оказался, конечно же, секс. Обычное для 3-х Физик раздвоение, где жадность органично сочетается с робостью, заставляло, по выражению участницы драмы, «вести себя в постели, как твои корюшки в аквариуме».

На 3-ю Эмоцию у меня тоже есть аналогичный пример. Внешне удивительно подходящая друг к другу пара красивых, достойных, образованных людей, сойдясь, проводит вместе отпуск на природе. Все прекрасно. Через два дня, не сказав ни слова, он уходит. Она в шоке: «Я не сделала и не сказала ничего, что могло бы его оттолкнуть. Я любила и люблю его». В ответ молчание. Хотя ответ мог бы быть сформулирован со всей определенностью: жажда чувств сочеталась с обоюдной непроницаемостью «сухарей». Оба не только не получали желанное проявление чувств, но, по эмоциональной сжатости рта, даже не знали как относится к партнеру находящийся рядом такой близкий и такой далекий человек.


Свои трудности в «филии» возникают и при тождестве 1-х Воль. Чтобы хоть отчасти представить себе специфику отношений между «царями», приведу пример не брачный, а политический. Судьбе было угодно, что в одно время и в одной точке сошлись две 1-х Воли, два «сократа» - Максимилиан Робеспьер и Жозеф Фуше. И история их отношений в контексте «филии» выглядит очень поучительно.

Ж.ФУШЕ Image М.РОБЕСПЬЕР
“сократ” “сократ”
1) ВОЛЯ 1) ВОЛЯ
2) ЛОГИКА 2) ЛОГИКА
3) ЭМОЦИЯ 3) ЭМОЦИЯ
4) ФИЗИКА 4) ФИЗИКА

Рассказывают, что во время жизни обоих в провинции, в Аррасе, Максимилиана с Жозефом было не разлить водой. Робеспьер даже чуть не выдал замуж за Фуше свою сестру. Таким сообщениям безусловно веришь. В провинции власть обоим не светила, трон, рассчитанный на одного, не маячил даже в самой отдаленной перспективе, а значит и делить было нечего, предмет соперничества отсутствовал. При первой же встрече, посмотревшись друг в друга, как в зеркало, Робеспьер с Фуше обнаружили свою психологическую однояйцовость и, обрадованные этим обстоятельством, уже не разлучались. Они находили в обществе друг друга не только комфорт, приятность, но и значительную пользу, так как при любви-«филии», как мы помним, кроме всего прочего, происходит обмен, добытым по отдельности опытом, и по окончании такого обмена возникает тождество особого порядка. Где тождественны не только психики, но и багажи.

Первым в Париж уехал Робеспьер, и практически только это обстоятельство обусловило его лидерство в карьерном марафоне, начавшемся для Фуше с некоторым опозданием. Лишь случай, фора во времени предопределила то, что Робеспьер первым достиг вершины власти, так как при ином раскладе шансы его, как у однояйцового близнеца, уменьшились бы наполовину. Та же фора во времени и психическое тождество делали Робеспьера самым сильным из врагов Фуше, потому что первый слишком хорошо знал, что хотел последний и на что был способен.

Когда под Робеспьером закачалось кресло, он сразу понял кто является душой заговора: он - отражение в воде - близнец. За две недели до гибели Робеспьер произносит против Фуше громовую речь, за день до переворота повторяет ее. По тогдашним меркам подобные речи равносильны смертному приговору. Но, к недоумению современников и историков, Робеспьер медлит, медлит, медлит... И не из гуманных соображений. К тому времени он уже так наломал руку, что казнь человека значила для диктатора не больше казни таракана. На свете было только одно существо, на которое не поднималась рука - Фуше. Мистическая слабость овладевала Максимилианом, когда он думал о Жозефе. Друзей он губил без колебаний, но убийство близнеца - это особый, требующий нечеловеческих усилий акт, почти самоубийство. Как на грех, в те же дни у Фуше умирает маленький ребенок, ИХ ребенок...

Диктатор окончательно падает духом, заговор созревает и Робеспьер гибнет. Вместе с тем гибель его не возводит Фуше на вершину власти, но усаживает в очень важное кресло шефа тайной полиции. И формально он пребывает в этом качестве до конца карьеры. Но... Сложно складываются отношения в треугольнике: Наполеон - Фуше - Талейран. Как на схеме:

НАПОЛЕОН Image ФУШЕ Image ТАЛЕЙРАН
“наполеон” “сократ” “аристипп”
1) ВОЛЯ 1) ВОЛЯ 1) ФИЗИКА
2) ФИЗИКА 2) ЛОГИКА 2) ЛОГИКА
3) ЛОГИКА 3) ЭМОЦИЯ 3) ВОЛЯ
4) ЭМОЦИЯ 4) ФИЗИКА 4) ЭМОЦИЯ

Фуше равен Наполеону силой духа, но умнее императора, Талейрану он равен умом, но много самоуверенней. Борьбе внутри этого треугольника и посвящены силы Фуше до первого отречения Наполеона.

С возвращением Наполеона во Францию для Фуше начинается новый и самый важный период жизни. Власть, брошенная Бурбонами и еще не поднятая Наполеоном, оказывается в руках Фуше. Историки, кажется, даже не спорят, когда ставится вопрос о хозяине Франции на протяжении знаменитых «ста дней». Особенно в период, когда покинув Париж, Наполеон направил свои стопы к Ватерлоо. В стране безраздельно хозяйничал Фуше.

Дальнейшее - неинтересно. Фуше достиг больше того, чего поначалу чаяла душа, больше простого верховенства во Франции, - предмета вожделений всех французских 1-х Воль. Он вернул симметрию, нарушенную некогда головокружительной карьерой Максимилиана. После «ста дней» Жозеф опять, как в зеркало, мог смотреть в могилу брата. Как в юности, в Аррасе они снова были сиамскими близнецами - «сократами».


Говоря о «филии», нельзя обойти вниманием такой вариант отношений, который лучше всего назвать «псевдофилией». Прозвучит парадоксально, но существует система отношений, внешне выглядящая как «филия» (любовь по принципу тождества), но на самом деле являющаяся «эросом» (любовью по принципу противоположности). Существо «псевдофилии» составляют перекрестья с Первой функции на Вторую и Третьей функции на Четвертую. В виде схемы “псевдофилию” можно изобразить следующим образом:

ОН Image ОНА
1) 1)
2) 2)
3) 3)
4) 4)

Специфика «псевдофилии» легко читается даже на грубой схеме. Встречаются двое и видят одинаковость Верха и Низа, при первом приближении легко принимаемую за тождество, что, естественно будит взаимный интерес. Времени, условий и терпения для уточнения - так ли абсолютно их сходство - у людей обычно не хватает, и, удовлетворившись поверхностным, приблизительным тождеством “псевдофилии”, они спешат убедить себя, что обрели искомое, и возгораются.

Однако, по мере обычно запоздалого взаимного узнавания, партнеры все более убеждаются в своей ошибке, и розы мнимой “филии” все чаще начинают одаривать их шипами подлинного “эроса”. Разница в том, что, в отличие от обычного “эроса”, где чувства обострены до любви-ненависти, для “псевдофилии” характерна более сглаженная форма чувств: приязнь-неприязнь. Связана сложность чувств с тем, что, хотя у партнеров одни и те же функции сильны, одни и те же функции слабы, отождествления не получается в силу разнонаправленности функций - в лоб сталкиваются не сила и слабость вместе с результативностью и процессионностью, а только результативность и процессионность. Поэтому любовь-“псевдофилия” всегда имеет странный химерический облик: ценности одни, а взаимопонимания нет. Так в состоянии непонятного, парадоксального тождества-отчуждения супруги обычно и пребывают до конца своих отношений.

Обычно отношения эти быстро вступают в фазу хронической борьбы, где супруги, не уставая удивляться на себя и друг друга, начинают молотить сильными сторонами своей натуры по сильным же сторонам своего партнера, слабыми по слабым, не сознавая ни истоков, ни смысла, ни безнадежности этой борьбы. Так как противники достойны друг друга, этот поединок может тянуться десятилетиями не только без какого-либо видимого успеха, но даже без серьезных взаимных травм. И ябедничая на свою половину, никто из участников борьбы не может предъявить сочувствующему следы сколько-нибудь серьезных ран. Из сказанного, однако, не следует, что дуэль при “псевдофилии” ничего не стоит стоящим годами друг против друга противникам. Она страшно изнуряет. Но, в отличие от “эроса”, когда партнеры приходят к финишу еще более развинченными и дисгармоничными, чем были на старте, при “псевдофилии” они приходят равными себе прежним, только сильно измочаленными.

Чтобы более наглядно представить читателю механизм “псевдофилии”, приведу в качестве примера историю первого брака Бориса Пастернака. Схематично отношения Бориса и Евгении Пастернак можно изобразить следующим образом:

Б.ПАСТЕРНАК Image Е.ПАСТЕРНАК
“пастернак” “ахматова”
1) ЭМОЦИЯ 1) ВОЛЯ
2) ВОЛЯ 2) ЭМОЦИЯ
3) ФИЗИКА 3) ЛОГИКА
4) ЛОГИКА 4) ФИЗИКА

Судя по немногим описаниям юной Евгении Пастернак, она действительно и внешне, и внутренне напоминала Ахматову. Вот один из ее ранних портретов: “Что мне сказать о Жене? Гордое лицо с довольно крупными смелыми чертами, тонкий нос со своеобразным вырезом ноздрей, огромный, открытый, умный лоб. Женя одна из самых умных, тонких и обаятельных женщин, которых мне пришлось встретить”. Если же припомнить, что, по словам Ахматовой, Пастернак как-то под завесой разговора об одном начинающем поэте и ее пытался обнимать, то можно догадаться: влечение к женщинам этого типа не оставило его и после развода с Евгенией Пастернак. Об особом расположении, питаемом Пастернаком к типу “ахматовой”, свидетельствует, кроме всего прочего, тайная любовь к давно умершей женщине, которую поэт пронес через всю жизнь. Любовь к Ларисе Рейснер - знаменитой большевистской воительнице. В том, что Рейснер была “ахматовой” сомневаться не приходится. Но в данном случае интересно не это, а то, что Пастернак, многих близких за свою жизнь схоронивший, кажется, только смерть Ларисы Рейснер в 1926 году оплакал в специально написанных по этому случаю стихах.

“Лариса, вот когда посожалею,
Что я не смерть и ноль в сравненье с нею”.

Прошло двадцать лет, много воды утекло, но, когда Пастернаку пришло время давать имя главной героине своего романа, он назвал ее - Лара. И о том, в чью честь он так нарек ее, Пастернак прямо написал Варлааму Шаламову, некогда также тайно влюбленному в Рейснер: “Имя главной героини я дал в память о Ларисе Михайловне”. Так что, во влечении “пастернака” к “ахматовой” прослеживается определенная последовательность.


Когда Борис Пастернак и Евгения Лурье впервые встретились, ток взаимного узнавания пробежал по их сходно резонирующим порядкам функций. Оба по высокостоящей Воле - личности, аристократы, исполненные чувства собственного достоинства и веры в себя. Оба по высокостоящей Эмоции - чувствительны, артистичны, что подтверждали и сферы их занятий: он - поэт, она - художница. Оба по низкостоящей Логике склонны к скепсису и по низкостоящей Физике - не от мира сего, непрактичные, пренебрегающие презренной пользой люди. Чем не пара?..

Поначалу единая шкала ценностей действительно придала их отношениям тональность и окраску медового месяца. Однако прошло время и на свет полезли прежде скрытые, но генетически предопределенные шипы “псевдофилии”. Выяснилось: у нее Эмоция и Логика процессионны, поэтому она очень общительный человек. У него же они результативны, поэтому он, напротив, замкнут, из всех форм общения предпочитает общение с самим собой и, если вступает в разговор, то речь его выглядит восторженным, бурным, никак к собеседнику не привязанным, водопадом-монологом (1-я Эмоция).

1-я Воля Евгении Пастернак, в свою очередь, так же мало красила жизнь ее мужа. Мало того, что Евгения склонна была хронически отстаивать свою независимость в условиях, когда на нее никто не покушается, но и делала попытки, скорее удивлявшие, чем пугавшие Пастернака, подчинить его себе. Заметная даже со стороны ревнивость жены, ранившая и унижавшая поэта, была лишь одним из проявлений ее честолюбивых поползновений. В одном из писем к жене Пастернак следующим образом сформулировал часть своих претензий к ней: «...ты переоцениваешь свой возраст, свои силы и свои знания и требуешь от меня подчинения себе, властной, вспыльчивой, ревниво-подозрительной и нетерпимой, в то время как это и есть единственная помеха нашему счастью...»

Особенно обострило отношения между супругами рождение ребенка. Оказалось, что аскетизм 4-й Физики Евгении Пастернак гораздо искреннее аскетизма 3-й Физики самого Пастернака. Она действительно от души не радела о быте, и рождение ребенка добавившее ей хлопот, раздвоило чувство молодой матери. Сам же Пастернак был несказанно рад сыну, как чрезвычайно важному для его 3-й Физики подтверждению мужественности, но хроническое безденежье и хозяйственная беспомощность юного отца облегчить жизнь семьи, понятно, не могли. Усугубляло положение то обстоятельство, что рождение ребенка потребовало от Евгении Пастернак перерыва в ее художественных занятиях, а это равносильно было едва ли не полному личному краху, так как по своей 1-й Воле и 2-й Эмоции именно в художественной карьере видела она свой подлинный интерес и возможность самореализации.

Одним словом, рождение ребенка привело к тому, что раздор между супругами пошел по всем функциям: верхним и нижним. И здесь впервые до конца открылось, каким страшным самообманом оказался их брак, как на самом деле далеки они друг от друга, они, поначалу мнившие себя сиамскими близнецами. Позднее Пастернак написал:

“Верой в будущее не боюсь
Показаться тебе краснобаем,
Мы не жизнь, не душевный союз, -
Обоюдный обман обрубаем.”

Написаны эти строки уже после развода, но в них отразилось давнее ощущение поэта в ложности связавшей их “псевдофилии”.

Что касается непосредственных причин, приведших к разрыву, то в основе их, конечно же, лежала процессионность Воли и Физики Пастернака, порядок функций женщины, занявшей место Евгении Пастернак, лишнее тому подтверждение. Но о том, как и почему сложился второй брак поэта, будет сказано в следующей главе.