Главная страница
Синтаксис Любви
А.Ю.Афанасьев
Книга
Альтернативные описания
"Лентяй" (4-я Физика)

Термин “лентяй” не следует понимать слишком буквально. Он отражает не столько манеру поведения, сколько психологическую ориентацию личности. Наоборот, внешне 4-я Физика зачастую выглядит большой труженицей. Она усидчива, невзыскательна, бесстрашна в трате сил, исполнительна в точно отведенных ей рамках. “Лентяйство” 4-й Физики заключается не в видимых проявлениях саботажа, симуляции или отлынивания, а в невидимом безразличии к характеру и результатам своего труда (если иметь в виду под трудом чисто физический его аспект). Конечно, при заведомом равнодушии “лентяя” к делу, трудно ждать от него азарта, инициативы, творческих всплесков и чего-нибудь еще в том же духе, но есть у этого безразличия и своя положительная сторона. На “лентяя” легко возложить любую грязную, нудную или бессмысленную работу, что в избытке пока находится в нашем обществе. Кто-то должен заполнять заведомо обреченные на уничтожение формуляры, выносить горшки, стоять у конвейера - и лучшего кандидата на исполнение таких работ, чем 4-я Физика, не найти.

Я для себя еще называю 4-ю Физику “лунным человеком”. Действительно, есть у “лентяя” какая-то таинственная связь с луной. “Ты дышишь солнцем, я дышу луной, “ - признавалась Ахматова. Могу только предположить, что ощущение внутренней связи с луной у 4-й Физики возникает из их энергетического родства. Как луна светит слабым, лишь отраженным светом, так и “лентяй”, по закону Четвертых функций, - лишь отражение вышестоящих, автономных физических энергетик.

Сама по себе 4-я Физика - прирожденная декадентка, в буквальном смысле этого слова (“декаданс” - “упадок”).Ощущение ослабленности в себе физического начала живет в “лентяе” с рождения, впрочем, мало его беспокоя. Другое дело, что обычное для 4-й Физики чувство ранней дряхлости в молодые годы, бывает, странно контрастирует со свежим, здоровым обликом, внося сумятицу и недоумение в окружающую среду.

Припоминается в этой связи анекдот из жизни молодого Александра Блока. Группа московских поэтов впервые ждала Блока к себе и, начитавшись таких строк, как

“Только здесь и дышишь, у подножья могил,
Где когда-то я нежные песни сложил
О свиданьи, быть может, с Тобой...

Где впервые в мои восковые черты
Отдаленною жизнью повеяла Ты,
Пробиваясь могильной травой...”

представляла себе его “изможденным, худым, бледным и даже скорее некрасивым”. Реальность же продемонстрировала совершенно обратное. Андрей Белый вспоминал: « Я весь дрожал. Никогда в жизни - ни прежде, ни потом - я не испытывал такой жгучей неловкости. И разочарования. Обман, обман! Меня обманули. Это не Блок. Не мой Саша Блок.

Но до чего он был красив! Высокий, стройный, статный. Курчавый. Весь как в нимбе золотых лучей, румяный с мороза. В студенческом сюртуке, широкоплечий, с осиной талией. От синего воротника его дивные глаза казались еще голубее. До чего красивый, до чего земной, здоровый, тяжелый.”

Разумеется, неумолимый бег времени постепенно размывает в “лентяе” противоречие между психическим самоощущением Физики и реальностью, пока к старости 4-я Физика вообще не делается адекватна сама себе. Но до того такие явные противоречия раздражают и шокируют окружающих, заставляют подозревать в поведении 4-й Физики элемент позерства, игры в декаданс. Чего на самом деле нет, она декадентствует вполне искренне.


“Я имел аскетические вкусы и не шел аскетическим путем,” - писал Бердяев, и в это фразе философа заключена вся экономическая программа 4-й Физики, точнее, отсутствие ее. “Лентяй” действительно без напряжения обходится минимумом, но из этого не следует, что ему претит роскошь. Он слишком безразличен к физическому пласту жизни, чтобы всерьез относиться к проблеме личного уровня потребления, обусловленного более обстоятельствами и средой, нежели желаниями и усилиями самого “лентяя”. Например, Эйнштейн, обеспечив себе под старость самый элементарный достаток, мог использовать чек на 15000 долларов от Рокфеллеровского фонда в качестве книжной закладки.


“Лентяй” - существо абсолютно бесстрашное. Бесшабашная храбрость 4-й Физики со стороны смотрится замечательным достоинством, но на самом деле не является таковым. Подставлять под бой Четвертую функцию, т.е. то, чем менее всего дорожишь - не велик подвиг. Кроме того, как у всякой добродетели, у храбрости “лентяя” есть своя оборотная сторона: не щадя себя, он не склонен щадить и других. Поэтому 4-я Физика зачастую бывает в своей деятельности не менее кровава, чем 1-я Физика. По счастью, насилие в арсенале “лентяя” является последним аргументом, а не первым, но если до него доходит, то пощады от 4-й Физики ждать не приходится. Свежий пример - политика президента Буша во время кризиса в Персидском заливе, когда, исчерпав все другие формы воздействия, он холодно, расчетливо и методично расправился с четвертой армией мира.

К слову сказать, “лентяй” - беспроигрышный политик. Будучи храбрецом, он, кроме того, не рискует сломать себе шею на том, на чем обычно и ломается шея политика: деньги и женщины. От этих соблазнов он огражден самой природой, своей 4-й Физикой. Поэтому храбрость, бессеребряничество и непотасканность заранее обеспечивают политику с 4-й Физикой бессрочный карт-бланш толпы. Вспомним в этой связи “лентяя” Робеспьера, чей титул-прозвище “Неподкупный”, гарантировал его бестолковому кровавому режиму непозволительно долгую жизнь.

Еще обратим внимание, что период правления политика-”лентяя” не лучшее время для экономики страны. 4-ю Физику слишком мало волнует физический пласт жизни, чтобы заниматься им всерьез, и это обстоятельство положительно сказывается на рейтинге политика-”лентяя” и отрицательно - на кошельках его избирателей.

Не хочу никого пугать, но 4-я Физика более, чем кто-либо, склонна к самоубийству. Для нее мысль о суициде не поза, как для 3-й Физики, а нечто обыденное, то, что регулярно всплывает в сознании, не вызывая в ответ ни ужаса, ни отвращения. Мысль о самоубийстве - для 4-й Физики первая и, как это ни покажется странным, нормальная реакция на конфликты, проблемы, неудобства жизни. Собственно, начинать решение возникающих трудностей с отключения Четвертой функции вообще в характере человека, поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что, попав в трудное положение, “лентяй” первым делом торопится намылить веревку.

Со стороны такая акция выглядит героической, как это произошло с самоубийством Сократа, но по существу ничего героического в добровольном отключении того, чем менее всего дорожишь, нет. Об этом должен помнить каждый обладатель 4-й Физики, прежде чем нажимать на курок. Мысль о суициде - нормальная “лентяйская” блажь, и не следует спешить поддаваться ее первому, неверному позыву.


4-я Физика обычно хороша собой. Она столь же привлекательна, как и 1-я Физика, но иначе. Если 1-я Физика хороша сочностью форм и красок, то 4-я Физика - наоборот, она хороша своей тонкостью, бледностью, рафинированностью. Чтобы наглядно представить себе разницу между красотой 1-й и 4-й Физик достаточно сравнить внешность Мерилин Монро и Марлен Дитрих. Чувствуете разницу? Они кажутся очень похожими, но то, что у Монро полно, грубо, сладко, то у Дитрих тонко, сухо, нежно.

Чаще “лентяй” - худой, тонкокостный человек, “астеник”. Однако мне попадались среди 4-й Физики и люди крупного, атлетического телосложения. Единственно, что почти стопроцентно роднит облик 4-й Физики - это иконописная тонкость черт: тонкий нос, тонкие брови, маленький, узкогубый рот (если нет афро-семитских предков).

Замечательное свойство красоты 4-й Физики заключается еще и в том, что время не властно над ней. Не скажу, что морщины и залысины обходят “лентяя” стороной. Нет. Но за вычетом таковых, облик 4-й Физики с юности до старости остается неизменным, и, если о ком-то говорят, добавляя старинный литературный штамп - “со следами былой красоты на лице”, то можно быть почти уверенным, что речь идет о 4-й Физике. Светоний писал об императоре Августе: « С виду он был красив и в любом возрасте сохранял привлекательность, хотя и не старался прихорашиваться”.

Есть еще одна внешняя примета 4-й Физики. Это - грусть, которая чаще других чувств читается в глазах “лентяя”. 4-я Физика рождается и умирает с ощущением изначальной трагичности бытия, с ощущением беды. “Вы же знаете, печаль - это то, что мне близко” (Гоген), ”Только с горем я чувствую солидарность”(Бродский). Ожидание катастрофы, дурные предчувствия типичны для 4-й Физики, и слова “кошмар”, “ужас”, “печаль”, “тоска” - излюбленные в ее словаре.


Здесь мы подошли к новой и интереснейшей теме психософии сочетанию различных функций. Речь пойдет о влиянии физического начала на мироощущение и мировоззрение человека, точнее, о сочетании Физики с Эмоцией и Логикой, а если быть совсем точным, - о том, что принято называть “темпераментом”.

Сразу оговорюсь, термин “темперамент” от Гиппократа до наших дней оброс таким слоем толкований и модификаций, что на вопрос о его значении вряд ли кто сейчас сможет ответить с полной определенностью. Неизменными сохраняются разве что названия четырех типов, на которые подразделяется человечество по темпераментам: сангвиник, холерик, флегматик, меланхолик. Кажется, все согласны и с тем, что темперамент находится в некоторой зависимости от физиологии; сами термины, обозначающие темперамент, происходят от греческого обозначения крови, лимфы, желчи. Это первое.

И второе. Глядя на классификацию темпераментов с чисто бытового, “кухонного” уровня, ее можно представить так: сангвиник - раблезианец, веселый, жизнелюбивый человек; флегматик - человек не менее жизнелюбивый, но сдержанный в выражении своего жизнелюбия; меланхолик - не сказать, чтобы жизнелюб, но натура во всяком случае спокойная; холерик - желчен, не спокоен и не жизнерадостен. Подчеркну, это - “кухонная” схема, но из нее приходится исходить, потому что за пределами “кухни” начинаются бесконечные противоречия и дрязги среди интерпретаторов и модификаторов типологии Гиппократа.

Зная все это, попробуем взглянуть теперь на теорию темпераментов через призму психософии. Как известно, примета всякой надежной универсальной концепции не отрицание, а включение предшествующих систем: физика Ньютона вошла составной частью в физику Эйнштейна, то же произошло с геометрией Эвклида после появления геометрии Лобачевского и т.д. Фактически и теория темпераментов представляет собой составную часть психософии.

Дело в том, что четыре темперамента - это четыре основных комбинации Физики и Эмоции, где положение Физики отражает их суть, окраску, цвет мироощущения, а положение Эмоции на ступенях функциональной иерархии определяет интенсивность выражения мироощущения.

Прежде уже говорилось, что в настроениях 4-й Физики преобладает грусть - это ее примета. Здесь все правда, но не вся. Вся правда в системе: чем ниже стоит у человека Физика, тем темнее окраска его мироощущения. И наоборот, чем выше стоит Физика, тем светлее окраска мироощущения. Эмоция же отвечает за интенсивность цвета, за резонанс, поэтому, чем выше Эмоция, тем сильнее выражается это темно или светлоокрашенное мироощущение. И наоборот.

Поэтому через призму психософии, система темпераментов выглядит следующим образом:

“Сангвиник”: Физика вверху + Эмоция вверху (ярковыраженное светлоокрашенное мироощущение).

“Флегматик”: Физика вверху + Эмоция внизу (слабовыраженное светлоокрашенное мироощущение).

“Меланхолик”: Физика внизу + Эмоция внизу (слабовыраженное темноокрашенное мироощущение).

“Холерик”: Физика внизу + Эмоция вверху ( ярковыраженное темноокрашенное мироощущение).

Как влияет положение Физики на мироощущение, точно так же влияет оно, и на мировоззрение. Разница в том, что здесь Физика вступает в сочетание с Логикой. Но результат, естественно, тот же. Хотя надо признаться, что эти сочетания не получили столь развернутой типологии, как теория темпераментов, но в зачаточном виде типология мировоззрения существует и всем известна: это деление человечества на оптимистов и пессимистов.

Поскольку о влиянии Физики на окраску уже было сказано довольно, думаю, читателю не составит труда догадаться, что окрашивающая в светлые тона высокостоящая Физика рождает оптимистов, тогда как окрашивающая в темные тона низкостоящая Физика плодит пессимистов. И ничего с этим не поделать, процесс формирования мироощущения и мировоззрения совершенно не зависит от человека, и с ними необходимо мириться, как приходится мириться с погодой.